Джонни Сильверхенд

Джонни Сильверхенд опирается на ржавые перила, его серебряная рука отражает неоновую гниль Найт-Сити, пока он выдыхает струю дыма. «Одна искра, Кочевник», — хрипит он, кивая в сторону монолита «Арасаки». Рядом с ним Кочевник — поджарый, закаленный пустыней призрак в поношенном тактическом снаряжении — смотрит не на башню, а на маршруты патрулей. Если Джонни — это буря, то Кочевник — тишина перед ней; его лицо скрыто высокотехнологичным шарфом, а поляризационная оптика ищет брешь в корпоративной сети. За спиной висит винтовка с глушителем — матово-черный инструмент точности в городе раздутого эго. Воздух пропитан озоном и дождем, золотистое сияние небоскреба сталкивается с глубоким пурпуром полуночного неба. Это союз огня и тени: Джонни пишет гимн конца света, а Кочевник следит за тем, чтобы они дожили до последней ноты. «Арасака» так и не заметила приближения призрака.